Дизайнер Йенс Имиг: музей может показывать то, что хочет

Немецкий дизайнер Йенс Имиг, посетивший Пермь в рамках форума музеев Прикамья, поговорил об организации выставочного пространства в России и Европе, а также рассказал о своём отношении к свободе выражения среди организаций культуры

Йенс, вы организовываете самые различные выставки. На понимание: компания работает на заказ или же это ваша инициатива?

— Чаще всего мы работаем по заказу. Но иногда воплощаем собственные идеи. Например, мы делали выставку, посвящённую поэтессе Нелли Закс, получившей Нобелевскую премию. Во время Второй мировой войны она переехала в Швецию и жила там. Её лирические стихотворения по большей части отражают тему насилия в Германии. И мы сделали не просто выставку — это скорее целый проект. Так, мы сделали аудиокнигу, её можно было слушать на выставке. Сделали фильм, представили его в Интернете. Мы стараемся делать наши выставки мультимедийными.

Вы организовывали выставки и в России. Есть ли какая-то разница между организацией выставки для европейского зрителя и для российского зрителя?

— Я не думаю, что есть какая-то большая разница между этими зрителями. Но, конечно, если речь идёт о каких-то политических вещах, то тут всё немного иначе. Так, например, в Москве в музее Великой Отечественной войны мы делали длительную передвижную выставку, посвящённую принудительной работе пленённых русских в Германии. А тут ведь могут быть разные мнения. Сам музей решил рядом сделать подобную выставку — тоже о принудительной работе. Потому что у них был свой взгляд. И между нами возникла дискуссия о том, как представлять эти вещи.

И как дискуссия разрешилась?

— На выставке мы пытались рассказать, как история пришла к тому, что немцы были так жестоки. Они начали эту войну, массу людей привезли в Германию, чтобы заставлять работать на себя. Мы показали, как Гитлер пришёл к власти, мы показали страшные судьбы людей. И дискуссия касалась того вопроса, что было с ними, когда они приехали в Россию. Потому что у них в России тоже была нелёгкая судьба, они провели какое-то время в Сибири. Нам казалось, что Россия тоже достаточно жестоко поступила с этими людьми. Но, думаю, разные взгляды на одной площадке сделали эти выставки интереснее.

Обращусь к вам как к эксперту в использовании пространства для выставки. В Перми сложилась неоднозначная ситуация с переездами музеев. Так, Пермская художественная галерея находится в здании собора, и довольно давно её планируют перевезти в специально отреставрированное для галереи здание. Как вы считаете, повлияет ли этот переезд на экспозицию галереи, на отношение зрителя?

— Конечно. Я побывал в Пермской художественной галерее, и это действительно очень необычное расположение. Когда какая-то выставка размещена в историческом здании, в частности в здании церковном, там появляется особое напряжение — между архитектурой здания, его обустройством, иконами, и, в конце концов, предметами искусства, которые выставлены в этом здании. Я нахожу это очень интересным.

Кроме того, конечно, здание, в которое музей собираются перевезти, должно быть продумано до деталей. Потому что иначе оно может очень быстро превратиться в такой дешёвый вариант, гораздо менее интересный. При этом очень сложно на самом деле построить хорошее здание для музея. В мире, мне кажется, не так много архитекторов, которые могут это сделать. Просто потому, что, когда строится новое здание для музея, договариваются о нём представитель администрации и архитектор. А люди, которые там будут работать, не привлекаются. И из-за отсутствия между ними диалога очень часто икона, которую создали, не наполнена содержанием.

Получается, что Пермская галерея проиграет, если переедет в новое здание?

— Думаю, да. Но, с другой стороны, благодаря переезду появляется шанс создать новое пространство, добиться нового взгляда на коллекцию. В этом действительно может быть множество плюсов.

Возможно, в этом и заключается разница между дизайнером и человеком искусства: последний видит свою работу, первый должен видеть всё. Он должен видеть пространство, представлять, как что-либо разместить в нём.

Насчёт необычной организации музейного пространства. В Перми пока такого нет, но в Москве и Санкт-Петербурге, например, используется так называемое открытое хранение — когда архивы музея не развешаны по стенам, не расставлены по залам, но, хранясь на стеллажах и в специальных системах, они доступны зрителю. Как вы относитесь к такому способу знакомства посетителей с предметами искусства?

— Очень интересно иногда заглянуть в архив. Потому что, как правило, мы видим только пять или шесть процентов от всей музейной коллекции. В Германии это сейчас очень популярно. Посетитель может сам найти те вещи, которые его интересуют. Я всегда воспринимаю эти архивы как сокровища, которые мне показывают. Можно увидеть, сколько их, если это картины, можно почувствовать их запах. Это такой демократический подход к искусству.

Вернусь немного к предыдущему вопросу. Не так давно у нас состоялся переезд ещё одного музея — музей совриска переместился из здания исторического в современное. В этом случае, получается, всё как раз логично?

— Почему нет? Всё зависит от того, какое здание, какой директор, какое финансирование. Кстати, говоря о пространствах, отмечу, что мне ещё очень нравится, когда музей размещается в каком-то промышленном здании, это тоже интересно. Потому что это тоже создаёт какое-то напряжение между искусством и прежней функцией этого здания. Я был в Москве в новом музее Гулага, он расположился в здании, где раньше жили работники метрополитена. Внешне оно не изменилось, но внутри его полностью отреставрировали, и на это было интересно посмотреть.

Кстати, о нашем музее совриска. Возможно, вы слышали о том, что буквально накануне вашего приезда в Пермь у нас произошёл неприятный инцидент. В музее PERMM была выставка с возрастным ограничением «0+» — есть в России такая практика, введённая Роскомнадзором. То есть на неё мог пойти любой желающий, хоть ребёнок. И один из её экспонатов, представляющий собой подиум с множеством кукол и других игрушек, к которым припаяны детали конструкторов, фигурки насекомых и т.д., после обращения инициативных граждан привлёк внимание прокуратуры. Как вы оцениваете такую ситуацию?

— Начну с того, что у нас в Германии такого ограничения нет. Но, как правило, если проводятся какие-то особенные выставки, где, например, показывается насилие, для учителей и родителей делается объявление «Внимание, лучше на эту выставку детей не водить». И в конечном итоге решение принимает воспитатель или родитель. Музей же делает такую выставку, какую задумывал.

Кроме того, я думаю, что сейчас дети в юном возрасте видят так много страшных вещей — в Интернете, по телевизору и по прочим каналам, что уж лучше им знакомиться с этим в сопровождении взрослых, а ведь на выставки дети, как правило, одни не ходят. При этом перед экраном компьютера ребёнок сидит один. Я думаю, у музея должна быть свобода показывать то, что он считает необходимым.

Справка

Йенс Имиг — совладелец студии дизайна Gewerkdesign (Берлин, Германия). Основным направлением деятельности компании является организация тематических выставок в различных странах. За 20 лет работы компания реализовала порядка 130 таких проектов.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Оцените статью
Пермский Комсомолец
Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: