Коррупция, блат и кумовство, или оборотная сторона социального капитала

Все три явления, вынесенные в заголовок этой заметки – традиционно актуальны для нашего общества. С коррупцией вот уже лет двадцать борется постсоветская власть, в советский период более популярным было понятие «блата», позволяющего «всё достать», а до того классики русской литературы и общественной мысли рассуждали о кумовстве и воровстве. Спросите кого угодно – вряд ли даже сам коррупционер отважится сказать, что в этих вещах есть что-то хорошее. Все их осуждают, все с ними сражаются и искореняют, а между тем реальные механизмы, лежащие в основе указанных социальных явлений, не всегда так уж просты и очевидны. Чтобы лучше их понять, предлагаю обратиться к концепции «социального капитала», завладевшей умами многих социологов в последнее десятилетие.

Понятие социального капитала в социологию ввел один из наиболее выдающихся социологов конца XX века – француз Пьер Бурдье, чтобы дать название особому типу ценного ресурса – социальным связям. Бурдье отметил, что устойчивые неформальные социальные связи, построенные не на принудительной основе, как вертикальные (начальник-подчиненный, государство-гражданин), и не на функциональной (как профессиональные), являются мощным источником получения разных благ.

Такие связи строятся на «добровольных взаимных обязательствах», что можно выразить расхожей формулой «ты мне – я тебе». С одной стороны, они никак не защищены законом, не поддерживаются формальными нормами, с другой – они находятся под защитой неформальных норм, давление которых может быть очень сильным (вспомните неформальные «бойкоты», устраиваемые одноклассниками своему товарищу). А вместо четко регламентированных, гарантированных, но небольших выгод, участники таких отношений могут рассчитывать на очень большую помощь – вплоть до готовности пожертвовать жизнью ради близких и друзей.

Особо ценными неформальные связи являются в неустойчивой институциональной среде: когда правила, нормы, законы, по которым живет общество, неустойчивы, слишком часто меняются, являются непрозрачными, неясными и нечеткими, или применение и исполнение законов плохо контролируется или носит избирательный характер. В такой ситуации «социальный капитал» заменяет государство с его гарантиями основных социальных и материальных благ, позволяя избежать рисков неполучения чего-то важного для человека. В этом случае люди стремятся развивать так называемые «слабые» социальные связи – контакты со знакомыми, коллегами, знакомыми знакомых… Именно так находятся «свои» врачи, «знакомые» чиновники, «проверенные» автомеханики, «надежные люди» в организации N и т.д.

К непропорционально высокой значимости социального капитала может приводить и другая крайность – когда государство слишком уж «закручивает гайки». Тогда, правда, большую значимость получают «сильные связи» – с близкими друзьями, родственниками, супругами. Кроме самых близких людей в таком обществе, как правило, не на кого положиться.

Основой социального капитала могут стать различные типы отношений – в первую очередь, конечно, родственные и этнические. Общность территории проживания («земляки»), условий социализации («одноклассники», «ребята с нашего двора», «служили вместе»), профессиональной деятельности (особенно это касается закрытых профессиональных сообществ, где формируется особая субкультура, со своим языком и нормами), да порой даже пола («мужская солидарность») и возраста также способна порождать чувство взаимной идентичности и формировать отношения социального капитала.

Отношения социального капитала существуют между конкретными людьми, но приводят они к образованию социальных сетей и формированию устойчивых групп и целых сообществ. Классическим примером являются, например, этнические сети. Вновь прибывшим на чужую землю и еще не встроившимся в новое общество мигрантам этнические сети помогают найти работу, получить «подъемные» деньги, жилье и другие блага, сохранить свою культуру. Именно благодаря сетям формируются устойчивые профессиональные «диаспоры» и «династии» и, с другой стороны, именно благодаря этническим сетям формируются и воспроизводятся этнические преступные сообщества. Этнические сообщества, впрочем – только один пример. На той же основе формируются и волонтерские движения, гражданские и общественные организации и многие другие полезные для общества феномены.

В западных обществах к проблеме формирования и развития социального капитала относятся очень серьезно. Голландский социолог Вим ван Уршхот, например, попытался измерить объем разных типов социального капитала в европейских государствах: он изучил, насколько люди склонны добровольно доверять другим людям в целом, основным общественным институтам, друзьям и семье, насколько они вовлечены в общественную и политическую деятельность. Получилось, что социальным институтам больше всего доверяют жители Дании, Финляндии и Австрии, людям в целом – датчане, шведы, финны и голландцы, друзьям – немцы, шведы, англичане и ирландцы, семье – те же шведы и немцы, но еще и жители Южной Европы – болгары, португальцы и греки. Неудивительно, что наиболее общественно активными также оказались шведы и голландцы. Меньше всего общественным институтам доверяют болгары, чехи и греки; практически страны Балтии и Восточной Европы мало доверяют людям в целом, особенно недоверчивы к друзьям латыши, литовцы, поляки и венгры, а у чехов с датчанами и финнами еще и самый низкий уровень доверия семье. Те, кто не доверяет обществу, семье и друзьям, не участвуют и в общественной жизни – Эстония, Латвия, Литва, Польша, Венгрия, Болгария. Зато с политической активностью в этих странах все в порядке: не нравится устройство общества – меняйте.

В западной социологии, кстати, социальный капитал чаще ассоциируют не с личными связями, а с участием в различных социальных некоммерческих и добровольных организациях, группах, клубах, обществах, общественно полезных видах деятельности и т.д. – то есть концентрируются на гражданской активности. По этому показателю российское общество вряд ли было бы в Европе на первых ролях. А вот по межличностному социальному капиталу, по разного рода неорганизованным неформальным связям, наше общество, как мне кажется, даст фору многим европейским странам.

Не нужно быть великим аналитиком, чтобы понять, что в российском обществе социальные сети и социальный капитал играли, играют и будут играть огромную роль во все времена. Само по себе это, конечно, неплохо. Социальный капитал – это всегда выгодные отношения для тех, кто в них вступает, потому что позволяет обеспечить людям удовлетворение каких-то важных для них потребностей. Однако всегда ли социальный капитал выгоден для общества в целом? «Ку-Клукс-Клан», итальянская (да и любая другая) мафия, экстремистские фанатские группировки тоже построены на принципах социального капитала – внутригрупповом доверии, неформальных связях, взаимных обязательствах. Точно так же «работает» принцип «круговой поруки». На этом же принципе строятся и отношения «блата». Тем, кто за счет большого объема межличностного социального капитала, может решать свои проблемы с чиновниками, здоровьем, детскими садами, конечно, хорошо. Однако на обществе в целом, на доверии социальным и политическим институтам, на отношениях между различными социальными группами, на уровне социальной напряженности развитие таких социальных отношений отражается весьма неблагоприятно. В условиях, когда люди могут решить свои проблемы только через межличностные неформальные сети, построить гражданское общество, работающее на общее благо и следующее принципам взаимовыручки и взаимной ответственности, невозможно.

Уже упомянутый ван Уршхот, кстати, выделил несколько интересных закономерностей: например, чем больше государство расходует на всеобщее благосостояние, тем ниже уровень заинтересованности граждан в межличностных неформальных отношениях. А в странах, где уровень доходов населения выше, оно активнее участвует в различных добровольных общественных организациях. И еще – чем лучше обеспечены и образованы люди, тем больше объем их социального капитала всех видов. То есть и друзья с родственниками не забыты, и социальная ответственность и взаимовыручка присутствуют.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Оцените статью
Пермский Комсомолец
Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: