В каком году была основана Пермь?

Пермь Интересное

В октябре 1781 года по указу императрицы Екатерины Великой состоялось открытие губернского города Перми. Сто лет спустя, в 1881 году, пермяки торжественно отметили юбилей своего города. Но не пройдёт и следующих ста лет, как в 1973 году состоится празднование… 250-летия Перми! И это вовсе не математическая ошибка.

Пятью годами ранее, в 1968 году, пермский журналист Владимир Михайлюк публикует в газете «Молодая гвардия» статью, в которой ставит под сомнение существовавшую дату основания Перми. Он утверждает, что историю города следует начинать не с официального учреждения в 1781 году, а значительно ранее — с 1723 года, когда сподвижник Петра Великого Василий Никитич Татищев основал Егошихинский завод, территория которого находится в черте нашего города.

Сторонников «удревнения» истории города активно поддерживает журналист и краевед, ветеран КПСС, влиятельный в Перми человек Борис Назаровский, фактически возглавляя это движение. В своих воспоминаниях Михайлюк описывает, что у них появляется «грозный оппонент» в лице профессионального историка, доктора исторических наук, ректора Пермского государственного университета Фёдора Горового.

Противостояние Назаровского и Горового Михайлюк вообще описывает как эпическую битву «Пересвета и Челубея». Подобные заявления позволяли в дальнейшем утверждать, что по вопросу о дате основания Перми проходила реальная публичная дискуссия. В действительности было далеко не так.

С 1968 года на пермяков обрушивается шквал публикаций, где выражается единодушная поддержка «удревнения» даты основания города. Статьи разных краеведов непритязательны, аргументация крайне обывательская. Дескать, почему город в нашей советской стране ведёт отсчёт от указа императрицы? Разве не будет правильно начинать с истории завода и, соответственно, с рабочих? Названия статей говорят сами за себя: «Императрица или рабочие?», «Год рождения — 1723!», «Мы говорим — рабочие».

На эти публикации обращает внимание первый секретарь Пермского горкома КПСС Мелешков. Он отправляет официальный запрос в университет, чтобы получить мнение учёных-историков. Ректор университета Горовой решает сам разобраться в вопросе, в течение долгого времени обстоятельно изучает множество материалов и, в конце концов, приходит к однозначному выводу — пересматривать существующую дату возникновения города Перми (1781 год) нет оснований.

Как отмечает профессор Михаил Суслов, Горовой подошёл к вопросу фундаментально. В первую очередь он обратился к прецедентам. Например, за год основания Москвы взята дата её первого упоминания в летописи. А ситуация с родной для Горового Одессой? До основания города Екатериной Великой там уже была турецкая крепость Хаджибей. Тем не менее, датой основания Одессы считается именно появление указа российской императрицы.

«Следовательно, — поясняет Михаил Суслов, — Горовой как учёный обозначил научный подход к проблеме основания городов. А Назаровский этого делать просто не мог. Он не владел методологией: как ему лично кажется, так и он писал».

Прежде чем представить доклад в горком, Горовой собирает учёных-историков на совещание, где излагает свои соображения. Практически все коллеги поддерживают его позицию. Как заявил тогда декан исторического факультета Пермского государственного университета Игорь Капцугович, «город надо считать со времени его провозглашения. До 1781 года города как такового не существовало».

Назаровский как опытный советский аппаратчик включается в борьбу с ректором университета со знанием дела. Если Горовой излагает свои взгляды спокойно, научно, доказательно, то его оппонент использует публицистический стиль, риторические приёмы, давит эмоциональным накалом. Назаровский обрушился целой серией писем и жалоб, адресованных в разные инстанции.

В них он характеризует строго научный доклад Горового в следующих эпитетах: «негодные приёмы», «личный престиж для него выше истины», «непомерная амбициозность», «высокомерное игнорирование». Отправляя письма, Назаровский не забывает регистрировать исходящие и входящие номера. «Назаровский наивным человеком не был. Та благостная картинка, которую ему рисуют, имеет мало отношения к оригиналу», — замечает профессор Олег Лейбович.

Характерно, что Назаровский, будучи дилетантом в науке, без всякого смущения поучает заслуженного учёного. «Дело в том, что люди 30-х годов, вроде Назаровского, никаких пиететов перед учёными званиями, должностями и титулами не имели, — говорит Олег Лейбович. — Слава Богу, что он ещё историка учил, а мог бы и физика какого-нибудь поучить».

Борис Никандрович Назаровский родился в Перми в 1904 году в семье врача, одного из лидеров пермских кадетов. Взросление Назаровского приходится на бурную эпоху революции и Гражданской войны. Он органично вписывается в новую жизнь, становится журналистом, делает незаурядную карьеру, вплоть до члена бюро обкома партии. При этом он был очень близким товарищем руководителя области — первого секретаря обкома Хмелевского. «Причём настолько близким, что тот ему ордена выписывал к каждой юбилейной дате», — поясняет доктор исторических наук, профессор Олег Лейбович.

В 1960-е годы Назаровский уже пенсионер, но по-прежнему активно участвует в общественной жизни. В том числе благодаря ему в 1957 году удаётся вернуть нашему городу историческое имя — Пермь (к тому времени город 17 лет назывался Молотовым), а позже и основной элемент исторического герба — медведя.

Назаровский в это время пользуется большой популярностью у публики. Бывший бойкий журналист, а затем важный функционер сталинской эпохи, теперь, в новые времена, кардинально меняет свой имидж. «Он стал представлять старого, дореволюционного интеллигента — по манерам, по обхождению, по бородке… — рассказывает Олег Лейбович. — Такую маску в конце жизни надевали. Находили образцы поведения (из книжек и кинофильмов), выделяющие их из „большой серой толпы“ интеллигентов нового призыва».

Фёдор Семёнович Горовой, уроженец юга России, выходец из простой семьи, родился в 1916 году. Окончил с отличием исторический факультет Одесского педагогического института. С началом Великой Отечественной войны Горовой отправляется на фронт в качестве артиллерийского офицера, воюет геройски, награждается орденами Красной Звезды и Отечественной войны II степени. Уже в конце войны, после пятого ранения, капитан Горовой попадает на излечение в пермский госпиталь. В итоге он остаётся здесь, становится преподавателем военной кафедры университета. Вскоре его приглашают на кафедру истории.

Горовой защищает кандидатскую, а затем и докторскую диссертацию, получает звание профессора и в 1961 году назначается ректором Пермского университета. «Он был рослый, солидный — солидный и как человек, и как учёный, — вспоминает доктор исторических наук, профессор Михаил Суслов. — Было ощущение, что он никого не боялся. Он был очень принципиальный: если был в чём-то убеждён, то изменить его убеждения было почти невозможно».

Ректору Горовому, фронтовику, человеку открытому и прямому, были чужды всяческие подковёрные интриги. Более того, он не боялся ссориться и с партийным руководством. Ещё в 1950-е годы между ним и Назаровским состоялся некий спор по другому вопросу. В дискуссии принимала участие и секретарь обкома по пропаганде Кокшарова. Когда она попыталась вмешаться в научный спор, Горовой её резко осадил со словами: «Да уж вы-то помолчите!». Как вспоминает профессор Михаил Суслов, «он был твёрдый в этом плане. Ни партийное, ни министерское начальство на него повлиять особенно не могли».

Надо сказать, что в 1968 году газета «Молодая гвардия» призывает откликнуться на возникшую дискуссию о дате основания Перми. Профессор Горовой принимает это за чистую монету и приносит в редакцию свою статью. Но из «Молодой гвардии» его отправляют в «Звезду», а оттуда — в «Вечернюю Пермь». Там ему прямо говорят, что партийное руководство распорядилось печатать только те материалы, которые поддерживают новую точку зрения в пользу 1723 года. Властями решение уже принято. Мнения, отличные от «генеральной линии», оказываются совершенно неуместными в прессе.

«Вот мы говорим: дискуссия, дискуссия… А в сущности, когда выстроишь документы в один ряд, становится понятно, что дискуссии не было», — отмечает историк-краевед Татьяна Быстрых, опубликовавшая обширную подборку документов о «страстях вокруг юбилея».

Как вспоминает профессор Михаил Суслов, даже некоторые студенты-историки по поводу юбилея демонстрировали прагматический подход: «Да, надо, чтобы юбилей был, и как-то Пермь приукрасилась, дали бы денежки на юбилей…».

Приняв решение, власти раздумывают, как его «обосновать». Все публикации в местной прессе, умело организованные Назаровским, бьют в одну точку — в пользу 1723 года, дату основания Егошихинского завода. Правда, для создания видимости дискуссии в «Молодой гвардии» всё же печатают одну краткую заметку в поддержку прежней официальной даты. Правда, её помещают рядом с другой доходящей до абсурда публикацией, автор которой предлагает отметить даже не 250-летие, а 400-летие города.

В 1970 году заслуженный деятель науки РСФСР, доктор исторических наук, автор фундаментальных монографий профессор Горовой «по собственному желанию» покидает пост ректора Пермского государственного университета. «Официально он ушёл по болезни, но это совершенно никого не обмануло», — отмечает историк-краевед Татьяна Быстрых.

Чтобы смягчить удар, Горового назначают председателем Уральского отделения археографической комиссии при Академии наук СССР и редактором «Уральского археографического ежегодника». В нём Фёдор Семёнович наконец-то получает возможность публично высказаться.

Хотя это было сугубо научное издание, выходившее маленьким тиражом и рассчитанное на узкий круг специалистов, Назаровский почувствовал угрозу. В ответ на статью он разразился фактически памфлетом, по традиции направив его в партийные органы. Профессор Горовой, обстоятельно разобрав содержание этого напоминавшего донос текста, с горечью отмечает на полях: «Вряд ли стоит доказывать неправоту автора, который присоединился к неграмотной ура-трескотне о 250-летии города… Науку в загон… да здравствует предвзятость и необъективность».

29 сентября 1972 года Пермский горком КПСС принимает постановление, где уже официально провозглашает годом основания Перми 1723-й и объявляет о начале подготовки к праздничным мероприятиям. Как вспоминает тогдашний студент-историк, ныне профессор Михаил Суслов, он из этой истории сделал важный для себя вывод: «Есть наука и истина, а есть политика и власть. Власть и политика не всегда исходят из данных науки».

В конце 1973 года в Перми проходят многочисленные разнообразные мероприятия, посвящённые «250-летнему юбилею» города. На площади вблизи вокзала устанавливается 26-метровая стела, по Компросу проходит факельное шествие, а в цирке — слёт передовиков профтехобразования.

Обоих непримиримых оппонентов к тому времени уже не было в живых. Назаровский ушёл из жизни весной 1972 года в возрасте 68 лет. А летом 1973 года не стало Горового. Ему было только 57. Сказалось больное сердце. Он не смирился с поражением, но принял его стоически. «Он был мой сосед по даче, — вспоминает профессор Михаил Суслов. — Хотя он был ректором, а я всего лишь студентом, у нас, тем не менее, были разговоры на разные темы, в том числе о юбилее. Горовой считал, что власть прагматична, она принимает решение, исходя из того, что надо сейчас. Власть не хотела ждать, когда наступит 1981 год и денежки сами упадут на этот юбилей. Он понимал это».

Профессор Олег Лейбович полагает, что события вокруг юбилея ускорили кончину Горового: «Он не был здоров, у него были фронтовые ранения. Его квалификацию отвергли, взгляды его выкинули, самого его с должности сняли — это, конечно, добило. Ну, как так? Я нашёл, я доказываю, я аргументирую, вот несомненные доказательства, вот они, целая серия. А мне говорят: „Да ладно, успокойся. Царица или рабочие?“».

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Оцените статью
Пермский Комсомолец
Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: