Ядерная медицина вылечит онкологию

Мирный атом – это не только энергетика, но и новые технологии лечения тяжелых заболеваний и методы точной диагностики. Специалисты медицинского факультета БФУ им. И. Канта вместе с доктором медицинских наук, профессором Павлом Румянцевым создают рекомендации по диагностике, лечению и профилактике эндокринных заболеваний.

Павел Олегович Румянцев – эксперт ВОЗ по раку щитовидной железы. Читал лекции в университете Нагасаки как специалист по медицинским последствиям аварии на ЧАЭС. Сегодня является заместитель директора Федерального Эндокринологического научного центра Министерства Здравоохранения РФ.

– Какова заболеваемость раком щитовидной железы?

– В общем срезе онкологии этот вид рака занимает 1-2%, в структуре смертности – 0,2-0,6%. При современной терапии можно излечить до 97% больных, и это демонстрирует возможности системного подхода, когда применяются своевременные меры для предотвращения осложнений. Щитовидная железа – орган наружной локализации, поэтому ее заболевания диагностируется на ранней стадии. Во время УЗИ чаще всего выявляются узловые патологии, т.е. доброкачественные новообразования, не требующие хирургического вмешательства. 95% пациентов с такого рода изменениями щитовидной железы не нуждаются в операции. Главное – не запустить заболевание и сразу обратиться к врачу.

– Как используется радиоактивный йод для лечения заболеваний щитовидной железы?

– Радионуклидная терапия становится все более популярной и в России, и в мире. Во-первых, изотоп йода-131используется при доброкачественных патологиях щитовидной железы, а именно при тиреотоксических заболеваниях. Во-вторых, он применяется в 90% случаев рака щитовидной железы. Сегодня наиболее эффективным стандартом лечения этого вида онкологии является триада хирургия, йод, гормоны.

Использование радионуклидов в медицине всегда ставит вопрос о соотношении пользы и вреда, ведь нужно во время остановиться. При лечении доброкачественных изменений щитовидной железы радиоактивный йод применяется в терапевтических целях уже больше 60 лет, и на сегодняшний момент не обнаружено ни одного доказанного отрицательного эффекта, который был бы связан с йодом. Изучалось канцерогенное воздействие, говорили, что есть повышение онкологических заболеваний мочевого пузыря, но более широкие исследования это не подтвердили. На другие органы приходятся субпороговые дозы, поэтому мы не боимся применять этот метод для лечения доброкачественных образований, т.к. речь идет о малой интенсивности воздействия на организм.

При терапии рака щитовидной железы назначается 10-15 курсов радиотерапии. Есть непосредственные эффекты, приходящие и малозначимые, такие как легкая ангина, стягивание или жжение, но это легко поддается коррекции. Но длительные эффекты при накоплении радиоактивного йода в организме гораздо серьезнее. Он может попасть не только в щитовидную железу, но и в другие органы. Самое опасное – облучение половых желез, костного мозга и сетчатки глаза. Это те органы, которые могут отреагировать на радиацию возникновением собственной патологии. В этом случае мы оцениваем пользу лечения в зависимости от риска осложнений на костный мозг и нарушений функций слюнных и половых желез. 15-20 курсов йодотерапии являются критичными для возникновения лейкимии. Мы моделируем эффект, чтобы к этому пороговому моменту пациент находился уже на стадии излечения заболевания.

– Как вы оцениваете перспективы ядерной медицины?

– Сейчас радионуклидная терапия очень быстро развивается. Йод-131 был первым изотопом, который использовался в медицине. Ядерная медицина дает системный эффект, потому что вы лечите не локальное, а системное проявление болезни, поэтому за ней будущее. Ведь это не только лечение, но и диагностика с использованием позитронно-эмиссионной томографии. Сегодня в России есть только пара десятков установок, которые работают не на полную мощность. А там, где диагностика, сразу развивается и лечение. Сейчас мы складываем методы, начинаем с хирургии, но это только вершина айсберга, дальше мы делаем лучевую и химиотерапию, завершаем профилактическим препаратом, чтобы удержать эффект, чтобы не было влияния активирующих факторов. Мы видим проблему гораздо шире, чем раньше. Но нам не хватает глаз. Радиоизотопная диагностика – это возможность видеть болезнь в комплексе, а значит лечить системно. Я ратую за то, чтобы у нас было как можно больше центров ядерной медицины.

– Как сделать ядерную медицину доступной?

– Нужно создавать эту индустрию с нуля. Мы можем взять самое лучшее из европейского и американского опыта, и со временем развить свое производство. Технику можно купить, на это есть деньги, но нужно готовить свои кадры. Не хватает медицинских физиков, специалистов по радиационной безопасности и радиологов. В Обнинске долгое время было единственное отделение терапии радиоактивным йодом на всю Россию, сейчас этих отделений уже пять. Потенциал таких отделений огромный, они закрывают целый пласт лечебных и диагностических процедур, позволяют выявить скрытые рецидивы, причем не только при заболеваниях щитовидной железы. Это дает нам приблизиться к болезни, чтобы не упустить ее до порога неизлечимости. Поэтому я надеюсь, что такие отделения появятся по всей стране.

– Как Вы считаете, нужен ли центр ядерной медицины в Калининграде?

– Я думаю, что в Калининграде такой центр не нужен, потому что рядом Санкт-Петербург. Государство должно сделать расчеты по количеству больных, чтобы такое учреждение охватывало сразу несколько регионов. Люди не должны ехать на лечение за тридевять земель. Центр ядерной медицины должен располагаться так, чтобы быть транспортно доступным. Не нужно строить их на каждом шагу, все должно быть экономически обосновано. Главное – перспективный подход.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Оцените статью
Пермский Комсомолец
Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: